Складывая материалы в грузовик и собираясь в дорогу, он будто старается перебросить не столько фрагменты жилья, но также заключительную вероятность завязать сначала. Это путешествие останавливается ради него знаком упорства человека, некоторый спустя только изведанного все-таки разыскивает в себе массы основывать будущее, аж из уцелевших фрагментов прошлого.
Впрочем дорога, какая соответственна водилась стать основанием восстановления, заворачивается столкновением без отдачи, от чего исключительно элементарно уехать. Незадолго он встречает русского командира, убившего его семью, и этот пункт незамедлительно модифицирует весь логос происходящего. То, что ранее смотрелось будто тяжёлый, однако конечно к новой жизни, преобразовывается в болезненное возвращение к самой неприглядной точке его судьбы. Прежде него оказывается не теоретический характер войны, не памятование и не безликая крепость прошлого, а конкретный человек, объединенный с его собственной трагедией.
Собственно оттого эта история принимается не элементарно будто рассказ о стезе и беспорядочной встрече, как совершенная беда о памяти, потере и неосуществимости абсолютно смотаться через пережитого. Постановление проанализировать дом и срубить его сначала в приятелем месте первоначально представляется попыткой физиологически пересобрать жизнь, возвратить ей фигуру и устойчивость.