Он замечает детали, какие предварительно ускользали, отличает действие противника, воспринимает болезненные места в собственных усилиях и понимает, что всякое несёт в себе не исключительно цену, но также знание. Собственно оттого повторяющееся дело перестаёт существовать исключительно знаком безысходности и преобразовывается в путь, для каком эксперимент мало-помалу вырабатывается в оружие.
Основное модифицирование приключается внутри него самого. С каждым свежеиспеченным столкновением он уже другой человек, что был раньше: страсть уступает пространство внимательности, потерянность — расчёту, а уныние — непреклонной решительности сориентироваться в сущности происходящего. Повторяющееся дело закаляет его не столько физически, однако и психологически, причинность принуждает представлять глубже, орудовать поточнее и разыскивать логос там, где первоначально встречался исключительно кошмар. Мало-помалу он инициирует понимать, что врага исключительно преодолеть безвкусной насильственно или случайной удачей.
Собственно в данной набегающей связи промежду возобновлением и сведением охватывается специализированное усилие истории. Всякое дело приближает его к разгадке того, будто преодолеть врага, и потому аж самые увесистые факторы обретают смысл. Он уже не движется вслепую, не борется из-за самого прецедента сопротивления, а коллекционирует изо большинства попыток целую картину грядущей победы.