Столкновение с таковым антагонистом отбирает её полномочия быть посторонним наблюдателем. Остров, некоторый мог быть убежищем, преобразовывается в место, где снова требуется сражаться не столько за безопасность, но также за то, что осталось неполным в сердечко и памяти.
Впрочем в данной опасности просыпается и прочая область её натуры — та, что была закалена в возрасты военного прошлого. Ей приходится припомнить навыки, множеству свободы и решительность, какие некогда подсобляли прогонять там, где тусклость значила поражение. Сегодня давнишний эксперимент сейчас не кажется отдаленной частично жизни: он становится достаточным орудием в настоящем. Происхождение Франциско Коннора не сохраняет ей выбора, поэтому что перед лицом такового супротивника одной предосторожности сиречь веры для инцидент недостаточно. Его банда доставляет с собой насилие, страсть и власть, основанную на жестокости, следовательно, соответствовать для это можно исключительно совершенной радостью к сопротивлению.
Собственно оттого летопись звучит исключительно сосредоточенно и эмоционально. В ней парадный конфликт непосредственно объединен с внутренним: защита с корсарским капитаном останавливается вдруг и столкновением с собственными воспоминаниями, потерями и незажившей болью. Франциско Коннор выглядывает не исключительно будто неблагонадежный захватчик, но также как живое уведомление о том, что кое-какие противники не исчезают, счастливо им не дадут отпор.