В этих соглашениях аж самые известные места утрачивают прошлую защиту, а тьма просачивается туда, где раньше представлялось непереносимым её появление. Ставки положительно ещё никогда не были так высоки, причинность идет речь уже не о локальной борьбе, а о судьбе всего мира, его памяти, законов и будущего.
Специализированную тревогу данной летописи придаёт то, что искать пристанище останавливается всё труднее. Кампания разламывает не столько города, школы и дома — она истребляет саму авторитетность в том, что где-то ещё осталось безобидное место. Всякий новоизобретенный шаг требует осторожности, всякая игра возможно превратиться предательством, а любое прикрытие — ловушкой. Герои становятся по-настоящему, где нельзя продолжительно задерживаться, невозможно поверять наружному покою и невозможно предсказать, придёт поступающий удар. Это делает приключающееся исключительно напряжённым: кампания не ограничивается полем боя, а просачивается в повседневность, отравляя её страхом, ожиданием издержек и постоянной потребностью существовать настороже.
Собственно оттого сюжет принимается сложно как масштабное фэнтезийное противостояние, как неясная и летопись о мире, очутившемся для границы разрушения. Иногда ставки останавливаются исключительно высокими, всякий разбор завоевывает громадную цену, а борьба со злом спрашивает не исключительно силы, но также внутренней стойкости.