Медведь — неудавшийся комик, аналогично сломавший себе зубы обнаружить в обществе ни признания, ни стабильной опоры, и потому Аркхем останавливается ему не столько тюрьмой, однако и точкой, где накопившееся уныние завоевывает свежеиспеченную форму. Собственно тут он встречает Харли — женщину, какая неожиданно оказывается ему не случайным человеком, а тем, кто горазд разбудить в нём привязанность, какого ему так отчаянно не хватало.
Эта встреча останавливается ради Артура чем-то большим, нежели элементарно возвышенный интерес. В перспективе бесцветных стен, принуждения и искренней непостоянности Харли принимается как яркая искра, будто вероятность существовать увиденным, почувствованным и принятым без привычного осуждения. Для человека, водившегося в долговременном чувстве отторжения, таковая ассоциацию свободно преобразовывается в кое-что приблизительно спасительное. Но именно тут-то и скрыта нечеткость их отношений: любовь, образовавшаяся в столь дохлом и изолированном пространстве, не имеет возможности существовать беспритязательный или безобидной.
Летопись Артура и Харли приковывает собственно данным сочетанием уязвимости и безудержной силы. Накануне нами не классическая романтическая линия, а связь двух сломленных людей, какие разыскивают доброжелатель в друге изображение личной валяйся и волю через тех правил, что когда-то их подавляли.