Его интересует не карьерный прогресс и не стабильная должность, а путь к документам, какие могли б втолковать на судьбу его матери. Всякая карточка, всякое престарелое мастерство и всякое прозвание в архиве ему — не элементарно бумага, а возможный след, кардинальный к давно растерянной правде.
Мало-помалу останавливается ясно, что данный розыск ему не случайная фантазию и не обычная попытка воскресить общесемейную историю. Человек воздействует осторожно, будто понимает, что за лишнее внимание тут возможно недоступно заплатить. Он задает чрезвычайно исполнительные вопросы, пристально исследует даты, адреса и посторонние подписи, сравнивает автономные материалы и отвиливает пересудов о собственном прошлом. Его поведение отпускает человека, некоторый не исключительно разыскивает ответы, однако и боится существовать обнаруженным раньше, нежели сам доберется до истины. Вырабатывается впечатление, что работа в бюро замерзла ради него благоприятным укрытием — местом, где возможно открыться промежду посторонних биографий и вдруг принуждать личное расследование.
Чем глубже он погружается в архивы, тем сильнее ощущение, что за историей его матери запрятывается кое-что большее, нежели обыкновенная потеря документов. Раздельные несоответствия, пропавшие записи и странная напряженность кое-каких сотрудников принуждают его думать, что прошлое водилось кем-то злонамеренно стерто. И если он действительно скрывается, то, возможно, не без всякого повода: некто не заинтересован в том, дабы эти сведения всплыли.