Для Шона это становится полноценным откровением: обыкновенные изображения о гонках представляются безвкусными и недостающими накануне техникой, в какой перемещение преобразовывается в точную, приблизительно благовидную фигуру управления хаосом. Его захватывает эта манера езды, дерзостная и эффектная одновременно, и расположение доказать, что он также горазд существовать частично данного мира, проворно арестовывает козырь по-над осторожностью.
Стараясь укрепиться промежду тех, кто давно проживает после своим правилам, Шон почти незамедлительно вмешивается в спор, некоторый смотрится занятием чести, но на разбирательстве оказывается небезопасной ошибкой. Самонадеянность направляет его принять вызов, не во всей полноте разумея ни автохтонных раскладов, ни цену поражения. Соревнование завершается ему оскорбительным проигрышем, притом не исключительно для глазах у зрителей, однако и в пространстве, где популярность следовательно не меньше денег.
Собственно с данного фактора его знакомство с новым миром перестает существовать интересным приключением и преобразовывается в небезопасное углубление в чужую налаженность правил. Хвост накануне Ханом — это не элементарно экономическая проблема, а входной аттестат в среду, где уважение, риск и собственная серьезность сплетены чрезвычайно тесно, дабы заблуждаться кроме последствий. Для Шона останавливается нездоровым уроком, но одновременно и точкой, с которой завязывается его сегодняшней взросление.