Но очень оживленно после данной экспансивной интенсивностью инициирует проникать беспокойная крайность. Там, где обещала существовать нежность, завязывается нездоровая надобность в совершенном обладании, а любовь мало-помалу теряет свою естественность, оборачиваясь в кое-что мрачное, нажимающее и день ото дня опасное.
Незначительно ради самой Николь первая страсть переходит в страсть с сторонки Дэвида. Его скромные чувства прекращаются существовать родником тепла и становятся конфигурацией контроля, в какой всякий взгляд, выступление сиречь беспорядочная расстановка могут потребовать подозрение. Он склонен к вспышкам независимой ревности, и именно эта непредсказуемость осуществляет обстановку исключительно тяжелой. Николь оказывается в ловушке завоевательной страсти, где ее свобода, собственные величины и аж преимущество на спокойствие мало-помалу исчезают. То, что совсем недавно представлялось необыкновенной близостью, преобразовывается в постоянное напряжение, в потребность обдумывать всякое действие, дабы не подбить свежеиспеченную вспышку.
Самое неприглядное в этой летописи охватывается в том, как легко привязанность возможно приобрести перековерканную форму, предохраняя наружные симптомы привязанности. Дэвид прежде возможно утверждать о чувствах, обещать неизменность и убеждать, что конкретно горячность аргументирует глубину его привязанности, однако в самом деле его страсть с давних пор трансформировалась в угрозу.