Промежду ними незамедлительно чувствуется разность не исключительно в возрасте, однако и в касательстве к жизни: один приспособился к осторожности, удобству и обдуманным маршрутам, иной давным-давно усвоил, что действительность иногда подстраивается около чьи-то ожидания. Оттого фургон останавливается не элементарно лекарством передвижения, а узким пространством, где сталкиваются два совершенно многообразных животрепещущих опыта.
В движении дед грубовато, без лишней деликатности натаскивает оранжерейного школьника тому, что нарекает реалистичной жизнью. Его методы отдаленны через преподавательской мягкости: он не усердствует поднимать комфортные слова, не сглаживает углы и не делает скидку для чувствительность внука. Заместо данного он показывает, как люди проявляют себя на самом деле, оттого невозможно рассчитывать, что все будут честны, и склонны постичь тебя с полуслова. Для подростка таковые уроки становятся резкими, кое-где аж обидными, поэтому что разрушают его наивные изображения о обществе будто о чем-то удобопонятном и справедливом.
Мало-помалу дорога за выбором института преобразовывается в нечто значительно большее, чем просто слушание кампусов и разговоры о будущем образовании. Для внука это становится основным ответственным столкновением с чужестранный прямотой, непредвиденностью дорогостоящи и необходимостью глядеть для себя кроме обыкновенных оправданий.