Сергей убежден, что конкретно тут-то художестве обнаруживается его подлинная сущность, и поэтому устремляется капнуть не исключительно окружающим, но также себе, что он глубочайший доброволец в мире. Это стремление останавливается ради него не прихотью, а внутренним законом, какому он покоряет свои силы, время и характер.
Впрочем капнуть таковое преимущество — следовательно войти в войну не исключительно с соперниками, однако и с личными пределами. Мир охоты не прощает хвастовства, поэтому что здесь стоимость погрешности возможно очутиться смертельной, а успех зависит не от оглушительных слов, а от хладнокровия, упорства и умения испытывать добычу раньше, нежели она почувствует тебя. Сергей вытянут направляться туда, где другие отступают, подбирать цели, через каких рассудительный человек выбрал бы отказаться, и принимать риск будто непринужденную делянку своего пути.
Тут-то и заключается драматизм его истории: Сергей хочет, дабы его имя значило более чем, автобиография иммигранта, более чем, прошлое, больше, чем чужие предубеждения. Он стремится стать фигурой, какую исключительно оспорить, человеком, чье мастерство распознают аж враги. Но путь к такому статусу беспременно спрашивает жертв, причинность глубочайшим охотником невозможно стать, оставаясь в рубежах безобидного и привычного.