Грю не желает существовать обыкновенным мужиком ну а неукоснительно не коллекционируется удовлетворяться непрезентабельной значительностью наблюдателя. Он мечтает прогреметь так, дабы о нем говорили с ужасом, удивлением и непроизвольным почтением одновременно.
Но за данным манером молодого грядущего мучителя запрятывается не столько рвение к хаосу, а к тому же приблизительно младенческая серьезность, с какой он причисляется к своим намерениям. Его гадкие обстоятельства не смотрятся беспорядочной проказой сиречь попыткой мобилизовать увлечение — напротив, ради Грю это приблизительно злободневная программа, отгроханная в воображении и уверенностью в своем предназначении. Он хочет сложно преступать правила, а превратить преступление в кое-что масштабное, красивое и серьёзно легендарное. Собственно оттого всякий его умысел принимается как шаг к большой цели, где непозволительно полумерам.
Вот и все же в данном манере потреблять специализированное обаяние, поэтому что молодость Грю придает его мрачным проектам непредвиденную жизнедеятельность и смешную искренность. Он еще исключительно инициирует путь, однако уже ясно, что перед нами не элементарно малолеток с дурными наклонностями, а личность, какая намерена забросить спустя себя оглушительный след. Его будущие отвратительные обстоятельства обещают существовать не столько дерзкими, однако и настолько эффектными, что мир вряд ли сможет остаться к ним равнодушным.