Но именно таковые созданья зачастую становятся преимущественно стойкими, иногда происшествия заколачивают в угол. Непосредственно перед наступлеием летальной опасности богатырь понимает: избавление возможно опомниться не от идеальных союзников, а от тех, кто сам давным-давно приспособился прогонять наперекор всему.
Исключительно акцентируются два изо данной необыкновенной категории — наступательный полоскун по кличке Шутиха и гуманоидоподобное дерево, чье молчаливое существование вырабатывает только отвал башки, чем вспышки злости его товарища. Шутиха — это смесь колкого характера, военного эксперимента и готовности соответствовать для напряженность с жесткой, приблизительно бессердечной решимостью. Его трудно наименовать симпатичным спутником, однако в критической переделки собственно таковые свойства становятся бесценными. Деревце же, против удивительный облик, воплощает абсолютно некоторую множеству — спокойную, устойчивую, приблизительно первобытную. Совместно они основывают странный, но удивительно действительный баланс, в каком грубость, инстинкт, достоверность и утаенная серьезность объединяются в кое-что большее, чем просто независимый союз.
Мало-помалу останавливается ясно, что это объединение необходимо не исключительно из-за спасения через неизбежной гибели. Скреп с изгоями модифицирует самого героя, принуждая его перетряхнуть изображения о доверии, дружбе и ценности тех, кого сообщество пристрастилось вычислять чужими.