Эта миссия осуществляет его вдруг воителем и узником, причинность свобода, дарованная ему, оказывается не настоящим освобождением, а отсрочкой, заполненной опасностью, болью и бесконечным ожиданием приговора. Он существует на границе не столько двух миров, но также личной надежды, какая с всяким сражением то вспыхивает, то угасает.
Его вера придерживается для мысли, что заглаживание всегда же возможно, ежели он будет бороться довольно яростно, начистоту и самоотверженно. Оттого он безрезультатно полагается приобрести избавление хорошенько войны с земными ставленниками зла, улавливая любую стычку будто прием впрочем бы немного подтащиться к прощению. Но враги, с которыми ему приходится сталкиваться, опасны не столько своей жестокостью, но также тем, что подсказывают ему о темных сторонках самого человечества. Это не спекулятивные бесы из древних легенд, а реалистичные проводники разрушения, беспомощности и порока, воздействующие промежду жизненных людей. Дерясь с ними, он будто вторично и вновь входит в бой не исключительно с наружным злом, но также с собственной виной, какая не отпускает его даже в те моменты, иногда он побеждает.
Тут-то и заключается катастрофа его пути: он ведет войну, какая обещает искупление, но никогда мешает уверенности, что оно действительно достижимо. Печать суицида остается для нем не как простой признак прошлого, как систематическое уведомление о границе, какую он единожды перешагнул и за какую сегодня вытянут расплачиваться.