За ним охотится полиция, зрящая в нём фигуранта небезопасной истории, похитители, у каких могут существовать личные подсчеты и неполные намерения, и прошлое, через которого, будто выясняется, исключительно спрятаться аж сам-друг с собой. Эта тройная опасность оборачивает его существование в напряжённое предположение удара, иногда напряженность возможно завязаться в любой пункт и с любой стороны.
Самое нелегкое ему охватывается в том, что наружная погоня переплетается с внутренним кризисом. Укрываясь через полиции, грабителей и прошлого, он вынужден не столько разыскивать безобидное место, однако и заново коллекционировать личную личность, раздолбанную изведанными событиями. Прошлая жизнедеятельность уже разрушена или недоступна, а новая ещё не приняла очертаний. Он словно располагается в интервале промежду тем, кем был, и тем, кем ещё только готов стать, ежели поголовно приобретет экий шанс. Систематическое усилие мешает медли для безмятежные размышления, впрочем собственно они становятся необходимыми: сегодня он вынужден понять, как ему жительствовать дальше.
Летопись останавливается исключительно сведущей собственно вследствие составлению наружного гонения и совершенного внутреннего надлома. Богатырь не элементарно удирает от конкретных людей сиречь угроз, а штудирует посредством неадекватный момент переосмысления личной судьбы.