Для окружающих это выглядело бы чудовищным преступлением, однако в собственной логике Тедди он выступает чуток ли не последним человеком, готовым предупредить катастрофу. Он искренне считает, что эта женщина — чужестранец из галактики Андромеды, страждущий изничтожить жизнедеятельность на Земле, следовательно, его поступок продиктован не жаждой наживы или мести, а извращённым ощущением миссии.
Специализированную значительность данной летописи придаёт хитросплетение абсурдности и внутренней основательности происходящего. С одной стороны, сама мысль о руководительнице большущей бражки будто об инопланетной захватчице звучит приблизительно гротескно, а участие мало смекалистого кузена прибавляет переделки юмор и субъект хаоса. С другой стороны, ради Тедди всё это абсолютно реально: он не играет в богатыря и не шутит, а действует с пугающей убеждённостью, какая осуществляет его опасным. Собственно в данном сраженье нелепицы и исступленной конфессии возбуждается напряжение. Останавливается сложно ненормальным преступлением, а проявлением того, будто далековато возможно заскочить человек, ежели абсолютно перестаёт разграничивать действительность и личные подозрения.
Таковая обвязка осуществляет сюжет вдруг тревожным, активным и самостоятельно сатирическим. Летопись о Тедди показывает, сколь безудержной может статься незрячая страсть доктринами заговора, тем более если она сочетается с ощущением собственной избранности и мнимой повинности избавить мир.