Собственно оттого Кобб оказывается необходим тем, кто привык утилизировать людей как инструменты из-за личных целей. Его дар гарантирует ему ценность, воздействие и доступ к тем сферам, значительно обыкновенному человеку конец закрыт. Но чем солиднее его возможности, тем больше цена, какую требуется выплачивать после отношение в данном мире.
Именно эти самые способности, какие приготовили Кобба незаменимым, вдруг перевоплотили его в стародавнего беглеца. Во всем мире, где нет стабильных союзов и почти всякий договор возможно закрывать свежеиспеченную ловушку, человек с таковым безвозмездно не имеет возможности намереваться для обыкновенную жизнь. Его существование подчинено не покою, а беспрестанному движению, настороженности и готовности испариться в тот момент, иногда напряженность подкрадывается чрезвычайно близко. Существовать значимым в такой налаженности обозначает вдруг существовать уязвимым: тобой восхищаются, тебя боятся, тебя стараются утилизировать и уничтожить. Мало-помалу такое оборачивает судьбину Кобба в нескончаемое бегство, в каком он уже не принадлежит ни одному месту и не имеет возможности испытывать себя в безопасности.
Собственно в данном противоречии и раскрывается драматизм манеры Кобба. Он не элементарно профессиональный профессионал, а человек, какого личные неповторимые талантливости первоначально возвысили, а впоследствии потеряли генерального — дома, недалекости и права на нормальную человечную привязанность.