Тут всякий шаг в невыясненность сопровождается не столько азартом, однако и нарастающей тревогой, поэтому что древние сокровища иногда поджидают искателей молчаливо и безопасно. Уже сама обстановка данных розысков заполонена предчувствием того, какой лимонном запрятывается кое-что больше опасное, нежели обыкновенные западни и соперничество промежду охотниками за удачей.
Специализированную интенсивность летописи придаёт то, что над сокровищами тяготеет зловещее классическое проклятие. Эта угроза модифицирует логос только происходящего: розыск перестаёт существовать обыкновенным приключением и преобразовывается в столкновение с силой, пережившей столетия и не утратившей своей власти. Наказание чувствуется как невидимое существование прошлого, какое не намерено выпускать тех, кто вмешивается в мир мёртвых из-за личной выгоды. У него есть возможность обнаруживаться в страхе, непонятных событиях, ненормальных совпадениях сиречь самой обстановке нарастающего ужаса, иногда останавливается ясно, что пустошь сохраняет не столько сокровища, однако и месть за попытку их похитить.
В конечном итоге летопись преобразовывается в захватывающее похождение с наглядно сформулированным фантастическим оттенком. Братия сорвиголов отталкивается после сокровищами фараона, надеясь для добычу и славу, однако заместо беспритязательный жажды после классическими изобилиями зарабатывает испытание, в каком жадность, двусмысленность и страх безостановочно встречаются доброжелатель с другом.