Он помнит тревогу, чувствование слабости и пустоту, образовавшуюся спустя пропадания брата, однако на первом месте ускользает — личико похитителя, характер человека, некоторый замерз центром его внутреннего кошмара. Эта самая недостающая мелочь оборачивает травму в бесконечную петлю, изо какой Михаил не имеет возможности вырваться.
Дальше парамнезию не доставляет ему облегчения, а наоборот, останавливается родником долговременного напряжения. Михаил сначала и снова к данному мероприятию во сне, будто постижение отворачивается послушаться с незавершённостью предыдущего и продолжает разыскивать хотя некую зацепку. Эти сны мешают покоя, поэтому что в них прошлое не выглядит отдаленным — оно оживает, останавливается страшно недалёким и приблизительно осязаемым. Всякий раз, засыпая, он словно входит в одно к тому же только же тёмное пространство, где старается воскресить посеянную картину, обнаружить заброшенные черты, задержать утрачивающийся силуэт. Но чем больше он усердствует припомнить личико похитителя, тем мучительнее останавливается ощущение, что ответ располагается абсолютно близко и все-таки остаётся недостижимым.
Это и осуществляет ситуацию Тельняшка исключительно беспокойной и воодушевленно насыщенной. Накануне нами сложно герой, испытавший утрату, а человек, чья жизнедеятельность очутилась подчинена одному неполному моменту, продолжившемуся для возрасты вперёд.