Одному требуется взыскивать для себя ответственность, к которой он не был готов, прочему — заниматься доверию, третьему — страсть и действовать наперекор внутренним сомнениям. Эти перемены осуществляют их конец не элементарно небезопасным приключением, а испытанием для гибкость, развитость и умение быть установкой аж тогда, иногда всякий вытянут превращаться кем-то новым.
Но смена ролей — исключительно делянку того, что ждет их впереди. Генеральная проблема оказывается исключительно безжалостной и недостаточной каждой романтики: им нужно потрудиться не погибнуть. Мир, в каком они оказались, не сохраняет места для беспечности, а любая провинность возможно превратиться неконвертируемыми последствиями. Напряженность тут наличествует не как временная трудность, а как постоянный фон, подыгрывающий всякое решение, всякий ход и каждую попытку облюбовать справедливое направление.
Вот и все же за рубежами трепета и борьбы у них остается цель, какая дает логос всем испытаниям, — обнаружить дорогу домой. Дом в их истории останавливается не элементарно помещением возвращения, а знаком растерянной нормальности, безвредности и прежней жизни, какую сегодня сейчас невозможно принимать как нечто непонятно как разумеющееся. Чем дольше длится их путь, тем безоблачнее они понимают, что возвращение востребует не столько удачи, однако и внутреннего взросления.